Leontief Centre

Выпуск №4 2006
СОДЕРЖАНИЕ >> СЕКЦИОННОЕ ЗАСЕДАНИЕ «Демографический переход и социальная политика»

Перспективы демографического развития России в XXI веке и условия успешности социальной политики

Француз Ю.А., преподаватель Университета Минесоты

Демографическая ситуация в России вызывает обоснованную обеспокоенность ученых, политиков и значительного числа граждан. На профессиональных форумах и в средствах массовой информации говорится о тревожных тенденциях высокой смертности (в особенности мужчин трудоспособного возраста), низкой рождаемости и связанной с этим перспективе депопуляции. Среди демографов дебатируются оценки причин, в частности, низкой рождаемости. Среди альтернативных объяснений этого феномена присутствуют и те, которые связывают низкую рождаемость с последствиями социально-экономических изменений в стране за последние десятилетия), и те, которые интерпретируют явление как результат сдвига календаря рождений. (Следствие проведения демографической политики в 80-ые годы прошлого века).

Дальнейшее исследование причин демографических изменений, безусловно, необходимо для прогнозирования дальнейшего развития соответствующих процессов в России. В данной статье предпринимается попытка прогнозирования динамики демографических процессов, исходя из следования определенным объяснительным моделям, экстраполяции наблюдаемых тенденций в других развитых странах мира, а также аппликация теоретических положений в области народонаселения к российской действительности.

При оценке факторов, которые, по мнению автора, будут оказывать воздействие на динамику демографических процессов, выделяют две общие подгруппы:

1) Факторы, не связанные с проведением демографической политики;

2) Факторы, связанные с характером осуществляемых демографической и социальной политик.

Начнем с факторов первой подгруппы. А перейдем к ним, сделав небольшой вводный комментарий по поводу завершения в развитых странах демографического перехода.

Последний зачастую трактуется как своего рода «конец истории», после которого наступает «мертвый сезон» статичных демографических показателей – низкой смертности и низкой рождаемости. На сегодняшний день существует целый ряд примеров, говорящих об обратном. Об относительно динамично меняющейся рождаемости после завершения демографического перехода говорят сменяющиеся в США периоды «бэби-бума» и «бэби-баста» соответственно, всплеска и падения деторождений. Косвенно в пользу возможности дальнейшей динамики рождаемости после завершения демографического перехода говорит и значительная дифференциация показателей этого процесса в Западной Европе – от находящейся близко к простому замещению поколений суммарного коэффициента рождаемости (СКР) во Франции и Норвегии до крайне низких показателей (СКР равен 1,2-1,3) в Италии, Испании и Германии. И, наконец, в пользу динамичности и (возможно, временной) обратимости демографического перехода говорит резкое увеличение смертности от инфекционных заболеваний (прежде всего, туберкулеза и СПИДа) в России в начале нынешнего столетия. Ряд ученых даже назвали этот феномен «обратным эпидемиологическим переходом».

Итак, обратимся к факторам первой подгруппы, которые, на наш взгляд, могут существенно повлиять на динамику демографических показателей в нашей стране.

Развитие экономики, в том числе высокотехнологичных отраслей, скорее всего, приведут к росту класса образованных профессионалов-горожан, так называемы яппи. Эта категория во всех странах и регионах демонстрирует устойчивые паттерны жизненного стиля, включающего в себя малодетность, а иногда и бездетность. В таких разных регионах, как Ямал в России, и Силиконовая Долина в США, яппи на первое место ставят карьеру и профессиональную самореализацию, оставляющие мало места и времени для воспитания нескольких детей.
Фактор распространения в России «второго демографического перехода». Согласно авторам этой теоретической концепции, суть этого перехода – в откладывании вступления в брак, откладывании рождения первого ребенка и длительном проживании партнеров в «консенснусных» союзах без регистрации брака, что связано с трансформацией ценностей и установок, в частности, на осуществления достижений в образовании и карьере до осуществления репродуктивной функции. По мнению авторов теории второго демографического перехода Р.Лестэга и Д. ван де Каа, начавшись в Западной Европе, этот переход все больше проявляет себя в странах Восточной Европы, и в конечном счете, неизбежно охватит и Россию. На наш взгляд, оправданность такого прогноза зависит от того, насколько реализационные возможности в карьере (и соответствующий сдвиг в сознании) будут характерны для большей части городов и сел России (а не только Москвы и Санкт-Петербурга), а также в какой степени введение институтов и мер подобных единому государственному экзамену (ЕГЭ), будет стимулировать стремление жителей этих городов и сел к профессиональной реализации в крупных столичных центрах.
Существуют данные, указывающие на изменения у молодых поколений в Западной Европе взглядов, соответствующих второму демографическому переходу. Согласно этим данным, молодежь снова ставит на первое место семью, а карьере отводит подчиненное место. По прогнозам, в Россию эта волна докатится примерно к 2015 году. От того, в какой мере эта тенденция будет устойчивой, во многом зависит прогноз динамики рождаемости в стране.
Структурные факторы, такие как развитие высокотехнологичных отраслей или наличие возможностей профессиональной реализации, во многом определяют культурные предпочтения и ориентации, в том числе по поводу деторождений (числа и тайминга). Однако существует также и определенная автономность культурной сферы. Один из примеров последней – анализ демографического перехода в Европе в рамках WFS (Word Fertility Survey). Известный демограф С. Уоткинс, участвовавшая в проекте и осуществившая анализ полученных данных, отметила совершенно разные паттерны снижения рождаемости в отстающих на несколько десятков километров друг от друга деревнях Бельгии. Причина – принадлежность этих деревень к разным языковым культурам, соответственно, франкоязычной Валлонии и родственной Голландии бельгийской Фламандии. В качестве еще одного примера относительно автономности культуры при принятии репродуктивных решений можно привести динамику демографических процессов в Сицилии за последние годы. Согласно всем существующим теориям, рождаемость в этом регионе даже после осуществления демографического перехода должна оставаться на относительно высоком уровне, так как там присутствуют три основных коррелята высокой рождаемости: низкий уровень участия женщин в общественном производстве, относительно низкий уровень образования и наличие разветвленных «горизонтальных» семейных связей. Однако скорость и степень снижения рождаемости на Сицилии за последнее десятилетие оказались выше, чем в ряде районов промышленно развитой северной части Италии. Демографы считают, что причины этого феномена следует искать в особенностях местной культуры. Наконец, можно привести пример достаточно высокой рождаемости в США, и не только за счет вклада афро-американцев и испаноязычного населения. Рождаемость белых американцев приближается к границе простого воспроизводства населения. Хотя демографы приводят различные причины этого явления (например, А.И.Антонов упоминает отличные условия получения “mortgage” ссуды на покупку жилья, а Ф. Морган ссылается на достижение гендерного равноправия в результате феминистского движения), все же наиболее высокая рождаемость (три – четыре ребенка на семью) наблюдается у групп, для которых характерна религиозность: фермеры, жители маленьких городов и значительная часть южан – жителей, так называемого «библейского пояса». Такая тенденция вполне может указывать на то, что и в высокоиндустриальных странах культура (частью которой является религиозное сознание) может, по крайней мере, в течение значительного периода времени, оказывать сильное самостоятельное (как в приведенном примере) позитивное воздействие на рождаемость. В этой связи представляет интерес классификация типов сознания и связанные с ней модели репродуктивного поведения, разработанная социологами Санкт-Петербургского государственного университета. В соответствии с ней, рождаемость варьируется от относительно высокой до самой низкой у носителей соответственно религиозного, светского и менеджериального типов сознания. От динамики изменений в соотношении численности носителей данных типов сознания в предстоящие годы будет сильно зависеть направление демографического развития в стране.
Общее направление динамики социально-экономических и политических процессов может влиять на процесс рождаемости также и следующим, на первый взгляд конструктивным, способом. Согласно «теории снижения неопределенности», в условиях социальной нестабильности и/или неопределенностей в реализации жизненных планов (например, карьеры) рождение детей увеличивается, так как компенсирует данную неопределенность. Вкратце, основная идея данной теории заключается в том, что рождение детей компенсирует неопределенность в силу неизбежного вовлечения родителей в длительное социальное взаимодействие с детьми, а также в цикл осуществления регулярных расходов на их содержание и воспитание. Это «постоянство», служащее, по мнению авторов теории (Д.Фридман, М. Гектор и С. Каназава), компенсацией неопределенностей в жизни, конечно, тоже не абсолютно: ребенок может родиться больным или стать асоциальным. Однако эти «неопределенности» преуменьшаются в сознании, ибо существует психологический закон, согласно которому ощущение, что ситуация находится под личным контролем, снижает оценку возможного риска. В связи с положениями данной теории, можно предположить возможное влияние как социально-экономической и политической стабильности / нестабильности на рождаемость, так и (теоретически) допустить ситуацию, при которой рождение детей может перестать быть компенсацией неопределенности.
Особенностью демографической ситуации в России является высокая доля бесплодия – им страдают, по разным оценкам, 15 -20% пар. Представляется, что значительного увеличения рождаемости в России можно ожидать, если удастся добиться увеличения репродуктивного уровня населения – прежде всего за счет сокращения практики искусственного прерывания беременности, улучшения качества и увеличения доступности здравоохранения и улучшения экологии.

Перейдем ко второй группе факторов, связанных с осуществлением мероприятий демографической и социальной политик.

Вопросам анализа осуществления (в Западной и Восточной Европе, СССР) и предположениям по намечаемым (в России) мерам демографической политики посвящен большой объем профессиональных публикаций. Не вдаваясь в подробности многочисленных аргументаций и их иллюстраций, выделим те, которые на наш взгляд, наиболее существенны с точки зрения оценок возможного влияния перспективной демографической и социальной политик.

Распространенным мнением по поводу степени эффективности демополитики является то, согласно которому основным результатом ее проведения явилось изменение календаря рождений, не приводящее к изменению в замещении поколений. Согласно профессору М.А. Клупту, использовавшему специальные методы статистического анализа, это верно лишь для ряда случаев, в других же произошло реальное увеличение кумулятивной когортной рождаемости. Но даже при одном только сдвиге календаря рождений можно предположить наличие косвенного воздействия на рождаемость будущих поколений. Согласно гипотезе известного демографа Р. Истерлина, закладывание каркаса репродуктивных установок происходит в детские и отроческие годы под влиянием семейной и внесемейной социализации. Вполне вероятно, что, наблюдая все большее количество двух- и трехдетных семей в ранние годы (за счет сжатия календаря рождений), представители молодого поколения войдут в репродуктивный возраст с установками на большее количество детей.
Большие дебаты в профессиональных кругах вызывает степень эффективности демографической политики в Западной Европе. В ряде стран, где эта политика проводилась более интенсивно, рождаемость повысилась в меньшей степени, чем в тех, где она осуществлялась в меньшем объеме. Среди множества объяснений есть и следующее, представляющиеся достаточно правдоподобным. Согласно нему, огромное воздействие на рождаемость оказывает такой институт как развитый общественный сектор: при его наличии женщинам не грозит потеря работы или невозможность найти новую после окончания отпуска по уходу за ребенком. Этим объясняется достаточно высокая рождаемость в таких различных странах, как Голландия, Норвегия, Дания, Швеция, Финляндия и Франция – во всех имеется развитый общественный сектор. В программе демографического развития говорится об учете возможного воздействия на демографическое развитие при принятии любых социально-экономических решений. Представляется, что учет воздействия на рождаемость развитого общественного сектора – хороший пример выполнения этого пункта программы.
Демографы справедливо указывают на необходимость постоянного обновления действующих мер, их модификации, а также индексации выплат с учетом инфляции, для успешного осуществления демографической политики.

Представляется, что с учетом предполагаемого подключения к общегосударственным мерам и источникам финансирования также и инициатив и средств регионов, некоммерческих организаций и бизнес-структур, для успешности осуществления демографической политики важно организовать проведение лектория, в рамках которого анализ демографической ситуации и путей ее улучшения проводили бы для этих структур профессионалы данной области знаний.