Выпуск №4 2006
СОДЕРЖАНИЕ >> СЕКЦИОННОЕ ЗАСЕДАНИЕ «Экономическая политика»

Эволюция экономической повестки дня

Илларионов А.Н., президент Фонда "Институт экономического анализа"

Прежде всего, я бы хотел выразить свою признательность Леонтьевскому Центру за приглашение на эту конференцию и за возможность участия в очередных «Леонтьевских чтениях». Нынешнее «чтение», нынешняя конференция, вообще нынешний год— юбилейные. Вне всякого сомнения один из этих юбилеев, крупный юбилей выдающегося ученого Василия Васильевича Леонтьева, но кроме этого есть еще, по крайней мере, два юбилея, которые невозможно не упомянуть.

Один из этих юбилеев будет отмечаться чуть больше чем через месяц— 6 ноября, - это будет пятнадцатилетие начала деятельности нового российского Правительства, которое уже исторически называлось и называется реформаторским. 6 ноября 1991 года Президент России, Борис Николаевич Ельцин, стал одновременно и премьер-министром, но фактически экономическую повестку дня, экономическую политику, в значительной степени, в течение длительного времени определяла «команда реформаторов». Хотя может быть это не самый лучший термин, не самое лучшее определение, но, тем не менее, оно существует.

А другой юбилей, собственно говоря, связан с первым. Это двадцатилетие встречи в пансионате «Змеинка», - встречи целого ряда экономистов, в рамках которых происходила интенсивная интеллектуальная работа по осознанию того, что происходило в советской экономике и выработка тех мер, некоторые из которых, или даже многие из которых были затем в той или иной степени воплощены в экономической политике. Поэтому мне кажется, что эти два юбилея - пятнадцатилетия начала реформы, двадцатилетия начала процесса образования группы реформаторов - являются удобным поводом для того, что бы попробовать затронуть тему, которая, как мне представляется, до настоящего времени обсуждалась недостаточно, но, с моей точки зрения, заслуживает внимания.

Когда мы традиционно обсуждаем те или иные действия, которые предпринимаются государственной властью в области экономической политики, то среди факторов, играющих существенную роль при принятии тех или иных решений называются, в том числе, и состояние экономики (внутреннее состояние экономики, состояние внешнеэкономической коньюктуры), а также какие-то другие факторы. В гораздо меньшей степени обращается внимание на такой фактор, как мировоззрение, система общественных, экономических, политических взглядов тех людей, которые осуществляют те или иные действия.

Понятно, что эта сфера очень чувствительная, болезненная, спорная и я признаю, что, возможно, те комментарии, которые будут сделаны, не всех оставят равнодушными. Ну что ж, кому-то надо начинать и может быть мы как раз начнем и будем уточнять эту тему. С другой стороны, мне кажется, эта такая тема, которая, вне всякого сомнения, заслуживает внимания.

К тому же, и это вторая причина, по которой, как мне представляется удобно и полезно об этом заговорить сейчас, заключается в том, что тот период реформирования, как бы его не оценивать, как бы его не называть и который занимал довольно длительный период в истории нашей страны совершенно очевидным образом закончился. Тот период, который получил название (опять таки может быть не самое удачное, но тем не менее прижившееся в нашей истории) период реформ.

Достаточно просто проанализировать, скажем, содержание текстов выходящих от сегодняшней российской государственной власти. Слово «реформа», «реформирование» последние полтора или два года в нем отсутствует. Собственно говоря, это и является в общем очевидным признанием, что период закончился. А раз период закончился, у нас есть все основания для того, что бы посмотреть на него и подвести хотя бы какие-то первые промежуточные итоги.

Одновременно с этим мы можем сказать, что если этот период закончился, то начался какой-то другой период. Какой? Вот об этом тоже немножко.

Для начала, мне хотелось назвать некоторые центры кристаллизации той группы, которая получила название «молодые экономисты» и которая формировалась примерно дюжину лет, между 1979 и 1991 годами. Такими центрами кристаллизации являются: г. Москва, и, соответственно, Москва была представлена такими организациями, как НИИ Госплана, где работали Виталий Найшуль, Виктор Константинов, Юрий Родный; Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований, где в одном отделе работали сразу четверо довольно известных участников: Егор Гайдар, Петр Авин, Вячеслав Широнин, Олег Ананьин, а в Центральном экономико-математическом институте это - Константин Кагаловский, Сергей Глазьев и Андрей Вавилов. Дальше идет Санкт-Петербург, где выделяется Инженерно-экономический институт с Григорием Глазковым, Анатолием Чубайсом и Юрием Ярмагаевым; затем Финансово-экономический институт, представленный Сергеем Васильевым, Оксаной Дмитриевой, Борисом Львиным, Андреем Прокофьевым, Михаилом Дмитриевым, Институт советской торговли с Сергеем Игнатьевым. Далее следует Новосибирск, представленный Симоном Кордонским и Сергеем Павленко. Отдельно хотелось бы отметить такую внегеографическую привязку журнала «ЭКО», представленного Петром Сергеевичем Филипповым, который сыграл просто исключительную роль в содержательном, организационном и моральном обеспечении работы этой группы.

Понятно, что здесь далеко не все имена названы, гораздо больше этих людей, и я думаю, что процесс воссоздания реальной истории сейчас только начинается. Наверное, некоторые из вас видели начавшуюся серию интервью на интернет-сайте рolit.ru, посвященную этой дате. Там они будут продолжаться, видимо таков процесс воссоздания этой истории.

Я хотел бы здесь упомянуть некоторые из крупных аналитических, интеллектуальных достижений разных участников этой группы. Их не следует ассоциировать сразу со всей группой, но, по крайней мере, это были действительно крупные достижения, которые сыграли очень существенную роль, как в понимании того, что происходит в стране, так и в понимании того, что необходимо было делать. Прежде всего, это, конечно, теория административного рынка, или другой вариант - экономики согласований, основные черты формирования которой можно отнести к 1979-1981 годам и которые были изложены в соответствующей записке НИИ Госплана.

Затем я бы упомянул письмо о ваучерах Виталия Найшуля от 1981 года, его книгу «Другая жизнь» 1985 года. Сама теория административного рынка получила широкую популярность в известной в статье в «Известиях сибирского отделения Академии наук СССР» в 1986 году.

Не случайно здесь появился 1979 год, потому что, наверное, одним из пусковых крючков стало Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР 1979 года о совершенствовании хозяйственного механизма и целый ряд участников этой группы начал свою работу с обсуждения этого постановления и с попыток понять, возможно ли совершенствование хозяйственного механизма в социалистической экономике. Хотя некоторые другие участники уже и тогда понимали, что в рамках социалистической экономики сделать, в общем, не так много удастся.

Если мы посмотрим на тот переход, который совершенно очевидно стоял перед страной в 1991 году, то взгляды если не всех, то многих участников этой группы, я бы, со своей точки зрения, попытался сгруппировать по пяти сферам общественной жизни: экономике, политической системе, природе государственного устройства, внешней политике и государственной идеологии.

Далеко не по всем вопросам проходили интенсивные семинары, не по всем вопросам можно сказать, что был достигнут консенсус, но, по крайней мере, для части этой группы вопросы были очевидны. Соответственно, мы можем сравнить исходное состояние и некое, может быть не достаточно четко сформулированное, но, тем не менее, в ряде случаев подразумевавшееся желаемое состояние.

Что касается экономики, то было понятно, что это централизованно-плановая экономика, а желательно было бы перейти к свободно-рыночной. С точки зрения политической системы - переход от коммунистической диктатуры к либеральной демократии, с точки зрения природы государственного устройства - переход от советской империи к реальной федерации на территории России.

С точки зрения внешней политики переход от конфронтации и агрессии к добрососедству с ближними и дальними соседями. С точки зрения государственной идеологии переход от социальной ненависти к социальной терпимости и национальной толерантности.

Для этой группы была некая часть, которую теперь можно назвать общей платформой, это признание неэффективности существовавшей системы экономики, признание необходимости перехода к рынку. Чуть позже Виталий Найшуль назвал этот процесс «оденеживанием» экономики. Для членов группы был характерен иной, по отношению к господствовавшему тогда, экономический язык и, как я уже отмечал, признание неизбежности крушения советской империи.

Говоря об этой группе, конечно, необходимо сказать и о старшем поколении экономистов и социологов, которые оказали очень существенную помощь при формировании этих взглядов, прежде всего академика Заславскую, академика Аганбегяна и профессора Ясина, который был не только наставником для некоторых членов команды, но даже «играющим тренером» в более поздние годы.

Вспоминается также роль зарубежных коллег и советников, одним из наиболее добрых и эффективных был Марек Домбровски, который присутствует здесь.

Однако после того, как первый прорыв, переход к рыночной экономике на рубеже 1991-1992 года состоялся, выяснилось, что в рамках этой же группы присутствуют разные взгляды на то, какой должна быть рыночная экономика, каким должно быть общественное устройство, каким должно быть государственное устройство, внешняя политика, идеология. И в последующие годы (с 1992 года) все более и более стали очевидны, на мой взгляд, как минимум три основных направления, три основных типа мировоззрения.

Во-первых, то, которое я бы назвал «интервенционизм», представленный прежде всего, наверное, Сергеем Юрьевичем Глазьевым и Оксаной Генриховной Дмитриевой.

Во-вторых, правый социализм, который представлен, ну все знают кем представлен и представители этого направления занимали самые, пожалуй, важные посты в течение наиболее длительного времени и оказали наиболее сильное влияние на проводившуюся экономическую политику и полученные результаты.

И, наконец, либеральное (пользуясь международной классификацией) направление, представители которого, если и находились во власти, то в основном на постах советников и консультантов.

Соответственно, сравнивая те же самые сферы общественной жизни, мы видим в отношении них некоторые различия между взглядами, мировоззрениями представителей этих взглядов. При всем при том, что необходимость в существовании рыночной экономики не подлежала сомнению, взгляды на характер рыночной экономики были разными. В случае интервенционизма государственно-управляемая, но рыночная; в случае правого социализма— корпоративный рынок, причем, как частный корпоративный рынок, так и государственный корпоративный рынок, государственный корпоративизм и свободно-рыночная экономика.

Есть также некоторые различия по вопросам политической системы, природы государственного устройства, но наиболее отчетливы различия в последнее время по внешней политике (проблема в имперском подходе), есть определенная разница в идеологии.

Были, конечно, и довольно серьезные практические расхождения, которые проявились практически с первого дня, прежде всего связанные с масштабами и последовательностью либерализации. Следует упомянуть, что, например, указ о свободе торговли, в отличие от указа об освобождении цен был принят только через три недели после первого января.

Огромные споры и дискуссии вызывала скорость и глубина финансовой стабилизации, особенно на фоне тех обсуждений, которые были в годы финансовой разбалансированности советской экономики; на фоне того, что инфляция в 1991 году составила 130% и признавалась всеми абсолютно недопустимой и высокой. В 1992 году инфляция оказалась 2600%, поэтому, собственно говоря, вопрос финансовой стабилизации не только не был решен, но при переходе он приобрел совершенно другие масштабы. Решение этой задачи заняло не 4-5 месяцев, как, например это происходило в братской соседней Польше, куда ездили представители этой группы за опытом, а затянулось на 8 лет.

Большие споры вызывали, конечно, масштабы и методы приватизации, характер политического режима, политической системы. В более позднее время это вопросы системы финансирования государственного долга, внешних заимствований, взаимоотношения с международными финансовыми организациями, валютной политики, реального валютного курса и многие другие, а также, естественно, и отраслевые реформы или отраслевая политика.

Что мы можем зафиксировать к настоящему времени? Мы можем зафиксировать точно промежуточный результат, который я бы свел, по меньшей мере, к двум пунктам. Во-первых, антикоммунистическая революция, относительно которой существовал, если не консенсус, то, по крайней мере, ее поддерживало политическое большинство в 1991-1992 годах. К настоящему времени, она, очевидно закончена. Во-вторых, к настоящему времени очевидно осуществлена замена командно-плановой системы на рыночную.

Однако «рыночная» - это слишком широкий термин; он не дает нам понимания, какая это рыночная система. Поэтому можно взглянуть на тот переход, который произошел, взглядом уже из 2006 года (таблица).

В экономике переход от централизованно-плановой экономики произошел, но не к свободно-рыночной экономике, а к государственному капитализму. В сфере политической системы произошел переход от коммунистической диктатуры, но не к либеральной демократии, а к бюрократической диктатуре. Что касается природы государственного устройства, то переход произошел от советской империи не к реальной федерации на территории России, а к корпоративистскому государству. Во внешней политике переход осуществился от конфронтации по широкому кругу вопросов не к добрососедству, а к агрессии, причем очень специфической энергетической агрессии. Что касается государственной идеологии, то переход произошел от социальной ненависти не к социальной терпимости и национальной толерантности, а к тому, что как мне кажется, наилучшим образом, может быть охарактеризована термином «нашизм» или «своизм».

Таблица

Что получилось? Переход: взгляд из 2006 года.

Сферы общественной жизни	Исходное состояние	Целевые ориентиры	Промежуточные результаты
Экономика	Централизованная плановая	Свободная рыночная экономика	Государственный капитализм
Политическая система	Коммунистическая диктатура	Либеральная демократия	Бюрократическая диктатура
Природа государственного устройства	Советская империя	Реальная Федерация на территории России	Корпоративистское государство
Внешняя политика	Агрессия и конфронтация	Добрососедство	Энергетическая агрессия
Государственная идеология	Социальная ненависть	Социальная терпимость и национальная толерантность	«Нашизм»

Так или иначе, но наступил новый этап общественного развития и, соответственно, новый этап в формировании экономической повестки дня и новый этап формирования экономического мировоззрения. Невозможно предсказать, сколько времени он займет. Поэтому имеет смысл очень коротко напомнить основные тенденции мирового развития.

Здесь я упомянул бы, по крайней мере, два важнейших с моей точки зрения: это рост экономической и политической свободы в мире. Рост индекса экономической свободы, рассчитывается сетью организаций во главе с Институтом Фрэзера, там участвуют более 80-ти институтов, включая Институт экономического анализа, который я представляю. Индексы политических прав и свобод в мире рассчитывает организация «Фридом Хаус» в течении последней трети века.

Очевидно, что для всего мира характерен рост экономической свободы и политической свободы. В последние 30 лет удельный вес полностью политически свободных стран увеличивается, а удельный вес полностью несвободных стран падает, частично свободные тоже медленно сокращаются.

Я хотел чуть более подробно остановиться на вопросе о взаимоотношении между политической свободой и экономическим ростом. Оказывается, что политическая свобода в частности, политические институты в целом, оказывают очень существенное воздействие на экономический рост. Посмотрим, как это можно проиллюстрировать несколькими просто фактами.

Прежде всего, политически свободные страны богаче, чем политически несвободные. Сегодня полностью политически свободные страны, в целом по всем странам мира, имеют ВВП на душу населения примерно в 7 раз более высокий, чем полностью политически несвободные. Политически свободные страны растут быстрее. За последнюю треть века полностью политически свободные страны удвоили ВВП на душу населения, в то время, как частично свободные страны увеличили его всего на 40%, а несвободные сократили на 30% в реальном измерении. Таким образом, сегодня полностью политически несвободные страны имеют ВВП на душу населения примерно на уровне 2/3 от того, что они имели в 1972 году.

Переход от полной политической свободы к политической несвободе ведет к экономической деградации. Средние годовые темпы экономического роста по показателю ВВП на душу населения за последнюю треть века в этой группе стран составил отрицательную величину: -0,6% в год, в среднем по миру: 1,7%, а переход от политической несвободы к полной политической свободе, здесь 17 случаев, приводит к повышению темпов экономического роста, которые оказываются выше средних мировых темпов.

Одним из важных элементов в взаимодействии политической свободы экономического роста является то, что можно назвать барьером политической несвободы. Выясняется, что для стран, которые перешли от полной политической свободы к полной политической несвободе ВВП на душу населения нигде не превышает $12000 на душу населения по паритетам покупателей в ценах 2002 года. А вот в странах перешедших от политической несвободы к политической свободе барьера для роста ВВП на душу населения нет. Многие из этих стран превысили уже величину $12000 на душу населения.

Для такой страны, как Россия, вне всякого сомнения, важны не только сравнения в рамках группы «БРИК» и вопрос о том, станет ли Россия когда-либо экономическим гигантом; для такой страны, вне всякого сомнения, чрезвычайно интересно сравнение с другими странами, крупными производителями, экспортерами энергоресурсов, в частности, нефти. Для стран экспортеров нефти, являющихся политически несвободными, выясняется, что этот барьер политической несвободы так же существует. Практически за единственным исключением и только относительно короткого периода времени в 1970-х - начале 1980-х годов (Саудовская Аравия), для всех остальных стран барьер политической несвободы в $12000 так же выглядит непреодолимым. Но даже для Саудовской Аравии, которая использовала исключительно благоприятное положение в течении двух нефтяных шоков 1970-х годов, произошло снижение показателей ВВП на душу населения и последние два десятилетия ВВП на душу населения в этой стране не превышает $12000.

Если мы посмотрим на страны-экспортеры нефти частично политически несвободные, мы видим здесь целую группу стран среднего развития, таких как Аргентина, Мексика, Колумбия, Малайзия, Венесуэла, Тунис, Эквадор, Египет. Хотя уровень экономического развития, измеренный по ВВП на душу населения в этих странах выше, однако так же, по крайней мере, до настоящего времени, не одна из этих стран не превысила по показателю ВВП на душу населения тот же самый барьер несвободы $12000 на душу населения. Может это просто такая тяжелая судьба для стран-экспортеров нефти, что они никогда не могут превысить $12000?

Нет, это не так. Оказывается, если страны являются экспортерами энергоресурсов, но являются в то же самое время политически свободными, барьера для роста ВВП нет. Здесь присутствуют, конечно, и высокоразвитые страны, такие, как Норвегия, Канада, Великобритания, однако здесь есть и страна традиционно относимая, по крайней мере целым рядом исследователей, к развивающемуся миру - Тринидад и Тобаго, - страна, являющаяся крупным экспортером энергоносителей на душу населения, но страна, являющаяся политически свободной. И в этой стране ограничения для роста ВВП на душу населения нет, эта страна преодолела данный барьер.

Поскольку мы говорим не только о политической свободе, а чуть более широко, о политических институтах, то, естественно, возникает вопрос, какие же политические институты наилучшим образом способствуют долгосрочному экономическому росту? Возьмем данные о среднегодовых темпах роста ВВП на душу населения во всех странах, которые имели с 1950 по 2004 год парламентскую форму правления, и во всех странах, которые имели президентскую формы правления. Выясняется, что в странах с парламентской формой правления эти темпы оказываются примерно вдвое более высокими, чем в странах с президентской формой правления.

Если мы посмотрим на то, как различные правовые системы оказывают влияние на темпы экономического роста, то увидим, что правовой системой, ассоциированной с наиболее низкими темпами экономического роста, является система французского права; система английского права имеет более высокие темпы экономического роста. Самые же высокие темпы экономического роста демонстрируют страны с германским и скандинавским правом. Причем это касается не только тех стран, где зародилась германское и скандинавское право, соответственно в Центральной Европе и в Северной Европе, но так же и стран, которые импортировали эти системы права в середине и в конце XIX века, в частности, Япония, Южная Корея и Тайвань (последние две страны как бы импортировали это право в начале XX века с помощью японских специалистов).

Что касается фактора политической конкуренции (как противоположности политической монополизации) и его влияния на экономический рост, то для измерения здесь был взят такой показатель, как количество голосов, получаемых на выборах крупнейшей политической партией. Выяснилось, что в том случае, когда крупнейшая политическая партия набирает на выборах регулярно менее 60% голосов, наблюдаются самые высокие темпы экономического роста. Когда крупнейшая политическая партия набирает от 60 до 80% голосов, то темпы экономического роста в этой группе снижаются. В той группе стран, где крупнейшая политическая партия регулярно набирает более 85% голосов, они становятся минимальными и таких стран не мало, их целых 48.

Если мы посмотрим на такой фактор, как федерализм против централизации и воздействие этого фактора на экономический рост, то одним из показателей, который можно использовать, и который использован здесь, является показатель удельного веса центрального Правительства в расходах расширенного правительства. В тех случаях, когда удельный вес центрального Правительства в совокупных расходах расширенного Правительства не превышал 65%, таких стран 19, наблюдаются самые высокие темпы экономического роста. В тех случаях, когда удельный вес центрального Правительства от 65% до 80% темпы экономического роста снижаются. Они становятся еще ниже, когда удельный вес центрального Правительства составляет от 80% до 99%. Наконец, темпы экономического роста оказываются минимальными в том случае, когда удельный вес центрального Правительства в совокупных расходов расширенного Правительства максимален, - от 99% до 100%. Таким образом, получаеется, что централизованные страны растут медленнее всего, а федерализованные растут быстрее.

Возвращаясь к взаимодействию между политическими свободами и экономическим ростом. Свободные страны растут быстрее всего, частично свободные значительно медленнее, а политически не свободные практически не растут, их среднегодовой темп прироста ВВП на душу населения составил 0,2%.

Можно сделать некоторые промежуточные выводы. Более быстрому экономическому росту в долгосрочной перспективе соответствуют такие политические институты, как парламентская форма правления, по сравнению с президентской; германская система права по сравнению с французской, политическая конкуренция по сравнению с политической монополизацией, федерализм по сравнению с централизацией, политические и гражданские свободы по сравнению с их отсутствием, большое количество издержек и их противовесов в политической системе по сравнению с их недостатком или отсутствием. Конечно, многие из этих тезисов и этих выводов хорошо известны, но иногда приятно еще раз получить подтверждение, что мы не ошибались относительно долгосрочной перспективы: так называемая «слабая» или легитимная политическая система оказывается более эффективной, чем так называемая «сильная» или решительная политическая система.

В этой связи интересно посмотреть, а что же происходит на нашей родине, «у нас в России»? Индекс демократичности избирательной системы в России в последние 8 лет демонстрирует устойчивую тенденцию к снижению, индекс независимости судебной системы демонстрирует ту же самую тенденцию, даже может быть чуть быстрее; индекс развития гражданского общества движется в том же самом направлении, индекс независимости средств массовой информации изменяется в том же направлении, но быстрее, чем что бы то ни было другое; индекс качества бюрократического управления так же снижается.

Таким образом, если мы сравним динамику индекса политических свобод по группам стран мира и России, выяснится, что в то время, как весь мир в целом, как совокупность, увеличивает индекс политических свобод, причем это касается, как группы полностью политически свободных стран, частично политически свободных стран и даже полностью не свободных стран, Россия относится к той очень небольшой группе стран мира, в которых индекс политических свобод сокращается. И, как мы видим за последние 15 лет, те самые 15 лет, которые находятся в центре нашего внимания, Россия проделала путь от полностью политически свободной страны в 1991 году, и, пройдя через полосу частично политически свободных стран, в прошлом 2005 году пересекла границу, отделяющую частично политические свободные страны от политически несвободных стран. Теперь мы относимся к последней группе. Следует отметить, что в 2005 году произошло и другое важное событие, я бы сказал, символическое: индекс политических свобод в России опустился ниже, чем в среднем по странам ОПЕК. Страны ОПЕК последние 10, может быть даже 12 лет, увеличивают уровень политических свобод, а Россия сокращает.

Если мы сравним ситуацию в России со странами с переходной экономикой, то мы увидим, что и в странах Центральной Европы и Балтии, бывшими политически свободными в начале 1990-х годов, продолжается увеличение политических свобод. Например, в балканских странах, которые провели, скажем так, в неустойчивом равновесии последние 5-8 лет, происходит увеличение политических свобод. Только страны СНГ, и в том числе Россия, движутся в прямо противоположном направлении. Отметить можно лишь, что Россия делает это гораздо быстрее, чем в среднем страны СНГ. В 1991 году Россия находилась существенно выше, чем страны СНГ в среднем, а вот к 2005 году Россия приблизилась к среднему уровню стран СНГ.

Поскольку все-таки наша конференция посвящена экономической проблематике, то естественно задать вопрос: позволит ли экономический рост в России преодолеть тот самый барьер политической несвободы в виде недостижимости $12000 ВВП на душу населения? Не в одной стране мира пока он не был преодолен. В России, по данным за 2005 год, ВВП на душу населения по паритетам покупательной способности в ценах 2002 года чуть-чуть превысил $10000 на душу населения. Вопрос: удастся ли политически несвободной России преодолеть этот барьер, либо мы остановимся и для того, чтобы двигаться дальше, мы должны будем сделать что-то с уровнем политических свобод.

Поэтому тот наступивший период, о котором мы говорили чуть раньше, как мне кажется, имеет две важнейшие задачи. Первая - это восстановление или создание (в зависимости от политических приоритетов) политически свободной страны, демократических механизмов организации жизни. И второе— это создание экономически свободной страны, сутью которой является отделение человека от государства. Эта задача, хотя и формулировалась частью той самой команды, о которой мы говорили в начале, так и не была достигнута. И мне кажется, в предстоящие годы экономическая и иная общественность России значительное время и силы будет посвящать обсуждению этих задач, а возможно и их решению.