Выпуск №1 2002
СОДЕРЖАНИЕ >> СЕССИЯ 1: Взаимодействие России и EC: северное измерение

Образование и формирование общеевропейской ментальности

Фирсов Б.М., ректор Европейского гуманитарного университета;

Основной тезис моего выступления формулируется так: современным экономическим и социальным развитием правят знания. Компетентность всех уровней политиков-реформаторов, предпринимателей, работников государственного сектора, опирающаяся на образование, становится предпосылкой для создания «knowledge economy» и «knowledge society» во всех странах. В повышении их компетентности, равно как и общества в целом, я вижу главный ресурс для осуществления радикальных преобразований в нашей стране, включая становление рыночных отношений и демократии.

Не без умысла сошлюсь на пример населения восточных земель нынешней Германии.  В стране, которая, казалось, предоставила «ост-дейче» едва ли не идеальные условия для того, чтобы они могли войти в современную европейскую цивилизацию, многие из бывших граждан ГДР по-прежнему демонстрируют демобилизацию сил и беспомощность перед явью здорового и преуспевающего капитализма. Атрофия мобилизационной готовности у восточных немцев - сюжет и тема, достойные серьезного внимания.  Ведь в бывших странах государственного социализма людские массы продолжают переживать духовное и моральное раздвоение. Одни ностальгически относятся к старым социалистическим порядкам, другие, напротив, едва ли не фанатически поклоняются богу рынка. Эта поляризация тормозит заметно процесс изменений. Необходимость самостоятельно решать важнейшие вопросы выживания и материального достатка стала во многих слоях чрезмерным требованием к индивиду. Свобода творит неравенство, но именно этим она и страшит «осси» (как называют теперь бывших граждан ГДР). Восточные немцы родом из контролируемой государством культуры уравниловки, где слесарь, и профессор жили на одной площадке панельного дома. Уничтожение этого «равенства маленьких людей», осознание того, что коллега, с которым ты состоишь в приятельских отношениях, поднимается по ступеням нового общества, а сам ты отстаешь, - одно из самых сильных потрясений после объединения двух Германий. Как результат, значительная часть восточных немцев сознательно не желает признавать приоритет либеральных прав индивида.

А вот что показывают недавние российские исследования, опубликованные журналом «Pro&Contra» во втором номере за 1999 год. На либеральные ценности ориентированы примерно 10-15% российского населения. На умеренный, просвещенно-патриотический прагматизм, вбирающий в себя и традиционные русские ценности, и западные ценности либерального толка, намерены ориентироваться 40-45% населения. Сторонники асоциального индивидуализма не превышают 10-15% среди всего населения. Для того чтобы получить 100%, придется добавить около 30% населения с ностальгией по многим правилам советской жизни (плановая экономика, забота государства, коллективистские установки). Итог этого коктейля из ценностей - ментальная гибридность. Ее изменение зависит не только от несомненных экономических успехов программ и времени. Реформированию страны мешает расслоение ценностей. Один из успешных способов устранения этой гибридности - обучение и переобучение людей, прежде всего той их части, от которой зависит не только судьба реформ в России, готовность страны к полноценному членству и сотрудничеству в рамках объединенной Европы, в рамках Европейского Союза. Не стоит жалеть затрат времени и труда на решение этой задачи, если требуется сблизить европейскую и российскую ментальность. Потому таким важными мне кажутся идеи «Северного измерения», на базе которых происходит не только экономическая, но и культурная интеграция стран Северной Европы с регионами Северо-Запада России.

Образование может многое сделать для того, чтобы сгладить различия в ценностях, на которые опираются ментальные миры граждан Европы и России. Неслучайно, что в документах Совета Европы последних формулируется ключевое требование к программам European Studies или евроведения (высокий уровень понимания европейских духовных ценностей и становление на этой основе демократического гражданства); определяются главные дисциплины - экономика, политология, история, юриспруденция в их  органической связи с географией, социологией, демографией, литературой и искусством, историей науки и другими дисциплинами, а также иностранные языки.

Разработана типология программ евроведения, включая магистерский, аспирантский и докторантский уровни; предлагается ряд радикальных мер для принципиального обновления евроведения (соединение обучения и исследований, программа пополнения людских ресурсов, создание инфраструктуры и материальная помощь  высшему образованию, расширенные обмены и сотрудничество,  особенно с учебными заведениями и научными учреждениями в новых государствах - членах Европейского Союза, рост преподавательской и студенческой мобильности на базе программ SOCRAT, TEMPUS и др.). С целью практической реализации этих идей рекомендуется создать несколько образцовых центров для того  чтобы обеспечить обучение по программам евроведения  персонала высших учебных заведений (с возможностью защиты докторских диссертаций - Ph.D.); основать в некоторых высших учебных заведениях  кафедры евроведения и др.

Одновременно принимаются меры к развитию европейского измерения в профессиональном образовании, включая постдипломное. Участвуя в работе конференции Европейской ассоциации по интернационализации образования (EAIE) в Маастрихте (декабрь 1999 г.), я узнал, что  большинство западных университетов рассматривают европейское измерение как специальную надстройку над устоявшимися национальными программами гуманитарного, социального, а также естественнонаучного профиля.  История европейских идей и цивилизации, идеи европейской интеграции, модели экономического развития, экономическое и социальное измерение в жизни современной Европы, внутренняя и внешняя политика Европейского Союза, введение в европейское право, принципы демократической европейской культуры,  проблемы связи  Европы с социально-культурным развитием мира считаются ныне предметами актуальными не  только для новых членов Европейского Союза, но и для тех, кто составляет ядро этого Союза. Обучение этим предметам интенсифицируется с помощью информационных технологий è становится новой областью транснационального обмена образовательными программами.

Россия, как известно, не является членом Европейского Союза. Следовательно, до момента вступления в этот Союз она не сможет рассчитывать на полноценное участие в обновленных версиях западноевропейских образовательных программ (программа Сократ), профессионального обучения (программа Леонардо Да Винчи) и роста культурного кругозора молодежи (Youth Programme), ставящих согласно Амстердамскому договору (19 мая 1999 г.) цель - «содействовать достижению максимально возможного уровня знаний для населения путем широкого доступа к образованию и его постоянного обновления». В официальных документах эта цель связывается с лозунгом: превратить Европу в континент, где будут властвовать знания («Europe of Knowledge»).

Грамотно организованное лоббирование идеи Европейского практикума за счет общеевропейских источников (иных, чем программы TACIS или TEMPUS) может дать положительные результаты. Но для этого саму идею следовало бы вынести на обсуждение партнерских научных центров и университетов, консульств, посольств  и правительств тех стран, от которых зависит развитие северного измерения - сотрудничества России и стран Северной Европы. С другой стороны, идею Европейского практикума полезно встроить в образовательную политику, которую  предлагает и поддерживает Всемирный Банк.

Деление образования на школьное и вузовское, к которому мы все привыкли, отражает лишь сферу ответственности Министерства образования. Реальное поле, пространство, где происходит обучение и переобучение населения страны, оказывается более широким.  Например, высшее (вузовское) образование является частью образовательных процессов, при помощи которых решаются задачи перманентного, непрерывного обучения (life-long education), профессионального переобучения, повышения квалификации, постдипломного обучения, приобретения второго профессионального образования. Более правильно говорить о первичном (начальном), вторичном (среднем) образовании и так называемом третичном образовании (tertiary education), которое все больше начинает определять интеллектуальный потенциал страны и мира в целом.

Современным экономическим и социальным  развитием «правят» знания. Если признать это положение правильным, то тогда третичное образование или tertiary education, в частности, становится исходной предпосылкой для создания «knowledge economy» и «knowledge society» во всех странах. Особенно это касается развивающихся стран и государств, находящихся в процессе перехода, где третичное образование сталкивается с проблемами управления, финансирования, повышения его качества, усиливающейся зависимостью от глобализации труда и рынка, быстрых изменений технологии и др. Рынок давит на системы третичного образования, побуждая их становиться более эффективными и гибкими, что требует от государства соответствующих мер, стимулирующих нужные институциональные изменения и обеспечивающих связь развития третичного образования  потребностями экономики.

На тип развития, управляемый знаниями, наиболее заметно влияют: макроэкономические инвестиции, телекоммуникационная инфраструктура, национальная система инноваций и качество человеческих ресурсов. Третичное образование особо «привязано»  к последним двум факторам. Его функции охватывают: (1) рост потенциала  (емкости) для обучения рабочей силы;  включая сюда ученых высокого уровня, экспертов, лидеров правительственных (региональных, муниципальных)  и гражданских служб, лидеров бизнеса; (2) способность к генерации новых знаний; (3) доступ к информационным ресурсам,  которые могут быть приспособлены для локальных нужд; (4) особняком стоит социализирующая функция третичного образования, ведь именно она позволяет осознать человеку его место в городе, регионе, стране, континенте и мире. Чтобы выполнить эти четыре функции третичное образование должно эффективно и гибко реагировать на изменяющиеся потребности обучения и переподготовки разных групп населения. Они особенно заметны на фоне экономики, ориентированной на знание. В этом случае life-long education становится нормой.

Быстро изменяющийся образовательный ландшафт - еще одна подробность такой ситуации. Наряду с традиционными (классическими) университетами  возникает множество новых институтов образования - технические институты, политехникумы, центры обучения на расстоянии, открытые университеты. Еще одно новшество - «borderless» рынок третичного образования (виртуальные университеты, корпоративные университеты, научные центры, музеи и библиотеки с образовательными функциями и др.).

И, наконец, заслуживают упоминания новые стили организации и действия. Часть из них опирается на новую дидактику, другая часть на новые коммуникационные технологию, третья часть - на новые ресурсы (электронная библиотека), четвертая группа - на новые административные формы. Традиционные университеты при этом не теряют своего значения, но новые формы третичного образования ставят перед ними новые задачи. Так возникают потребности в обновлении их миссии и новых формах соперничества и соревнования.

Перейдем теперь к выводу. В оба процесса - европеизация образования на базе инновативного европрактикума и развитие современных форм третичного образования -  могли бы умело вклиниться Леонтьевский центр и Европейский университет в Санкт-Петербурге, опираясь на сети своих партнерских отношений с международными (европейскими и североевропейскими, в первую очередь), российскими, региональными и городскими организациями, на свои прочные связи с бизнесом, банками, промышленностью, образовательным и научным сообществом, с органами власти всех уровней. Цель этого «вклинивания» - возвышенная. Она состоит в том, чтобы создать при Леонтьевском центре и Европейском университете научно-образовательную структуру, центр повышения профессиональной компетентности специалистов органов управления,  работников народного хозяйства и предпринимателей Северо-Запада. Сверхзадача такого Центра - освоение экономического, политического и культурного опыта современной Европы (ее северных стран в первую очередь) на базе сопоставления с аналогичным опытом России.

Это позволит сблизить европейскую и российскую ментальность, начать заблаговременную подготовку вступлению России в Европейский Союз - событию, которое подготовлено всем ходом современного развития.